Детство

Цикл «Танцующий в облаках»

к рассказу «Ребятишки»

05.02.2016

Детство

Я помню утреннюю летнюю прохладу двора, когда солнце еще не освещает его, закрытый с двух сторон жилыми «пятерками». Так легко дышится!

Запретное место для меня и других детей был только газовый участок между домами – за решетчатым забором. В остальном же мы себе не отказывали и лазили (гуляли) по всему городу. Конечно, большинство наших прогулок совершалось очень далеко от дома, а порой и в места, явно не предназначенные для детских игр, но, разумеется, наши родители об этом ничего не знали, а если бы узнали, то всыпали бы нам по первое число.

Мои друзья: Андрей с моего подъезда, на два этажа ниже, Андрей с соседнего подъезда, Саня – с первого. Мы ровесники, поэтому, когда мы подружились, мы частенько гуляли все вместе, своей компанией. Наша дружба сложилась сама собой, я не могу так или иначе разграничить время до знакомства с ними и после, кажется, мы были друзьями всегда.

Шарились (бесцельно гуляли, интересуясь всем – прим. автора) мы абсолютно везде: в придорожных канавах весной пускали «лодочки» — любой мусор, который не тонет: щепки, крышки от бутылок… Нас забавлял сам процесс, мы могли часами сопровождать каждый свою «лодочку» вниз по городу, подталкивая ее, очищая для нее путь. А когда уходили далеко от двора настолько, что возвращаться было «долго» — мы возвращались. А еще нас забавляло залезть в водосточную трубу под дорогой на перекрестке в наш двор, и ждать, пока кто-нибудь не проедет на машине над нами.

Детство – это когда все можно, именно все, в это понятие тогда не входили плохие или хорошие вещи. Тогда это не были дела. Еще не сформированы были многие понятия в наших головах. мы занимались всем, что было интересно, и для этого не нужно было практически ничего, если чего-либо не хватало – это дорисовывало воображение. Думаю, вот тогда оно работало на самом пике своих возможностей, ничем не обремененное, еще бесформенное и самодостаточное.

Интересно было абсолютно все. Мы залезали на крыши гаражей, бегали по ним, перепрыгивали с одной на другую, не боясь упасть – а ведь всякого рода мусора там хватало, поэтому при падении самостоятельно выбраться было бы практически очень трудно.

За городом был карьер, где добывались золото и молибден. Для нас – мальчишек, уверенных, что в куске белого камня чистейшие вкрапления золота – было самым увлекательным собирать, отбирать – коллекционировать кусочки руды. Конечно, в силу возраста, мы не представляли, что с ними делать потом, но это для нас было не важно – важен был сам процесс. Как и с «лодочками», с поиском и отбором камней мог запросто пройти целый день. Домой в течение дня мы не заходили, если был выходной, так как был риск, что обратно уже не выпустят родители, или нужно будет что-то делать дома. Очень хотелось пить, и мы кричали, стоя под окнами: «Андрей! Андрей!» — громко, ритмично, в голос. А когда выходила на балкон мама Андрея, мы спрашивали: «А Андрей выйдет погулять?!». Если он был дома один, и сам выходил на балкон, то мы нередко спрашивали его «Вынеси попить!?». Если все шло, как мы задумали, то бегом поднимались до его квартиры, пили воду из-под крана (казалось, вкуснее ее тогда ничего не могло быть), и бежали обратно на улицу – наше любимое место.

Кажется, я до сих пор помню каждый его метр. Когда появился домашний телефон – стало удобней – мы звонили друг другу, договаривались и снова своей компанией оказывались во дворе, где мы лепили из глины, найденной на стройке, танки, писали на карбид, принесенный оттуда же, спускались под наш дом – в подвал, боясь лишь заблудиться в подвальных помещениях и коридорах. Собирали монетки на дороге и покупали хлеб, ломали и ели – чтобы не заходить домой. Конечно, так бывало не часто. Нам гораздо интереснее было на улице, тогда как дома – не знали чем себя занять.

Мы росли. У меня дома был аквариум с рыбками, но я не умел за ними ухаживать, только наблюдал. Однажды, я посадил за домом, где был пришкольный участок несколько семечек подсолнуха, прямо под баскетбольным кольцом. Все равно, на этой площадке никто никогда не играл. Каково же было мое удивление, когда они проросли! Я, даже не смотря на риск заходить домой, поднимался, набирал в кружку воду, и носил поливать свои ростки. Так продолжалось несколько дней, пока меня не увлекло что-то другое.

На территории пришкольного участка были различные рукоходы, фигуры в виде ракет, шаров, кубов и другие, выполненные из труб. Нам очень нравилось лазить по ним, в них, на них. Мы играли, только подумайте, в «догоняшки» на одной фигуре, если кто-либо касался земли, пока пытался убежать – автоматически голил. Конечно, были и падения и ушибы, но ничего серьезнее этого.

Ближе всего именно к нашему двору была «гора». Это местами скалистый, весьма высокий холм, поросший степной низкорослой растительностью, а на макушке «горы» — небольшая березовая роща. Подъем очень крутой (мы поднимались не выбирая дороги, просто кратчайшим путем), но оно того стоит. Вид оттуда открывается прекрасный, весь город как на ладони – вот только карьера не видно. А увидеть его хотелось всегда больше всего.

Облака – маленькие, кучевые – могли быстро превратиться в темные дождевые, а потом снова светило солнце. Здесь небо «низко», казалось до облаков метров сто-двести, не больше. Погода здесь за один час может поменяться несколько раз.

Иногда, я с родителями выезжал в лес. Позже я всегда буду его вспоминать. В отличие от сибирского леса, здесь никогда нет ни мошки, ни комаров, ни слепней, ничего. Лес «чистый» и чистый. Но больше всего меня прельщала степь, словно заколдовала меня. Бескрайняя степь, как море, которого я никогда не видел, а потому оно казалось еще больше, чем бескрайнее. Ровная земля, стелющиеся по сухой земле растения и ветер. Он не похож на обычный ветер. «Хакас» в степи дует ровно, без порывов, словно весь воздух, что там есть, всем объемом постоянно перемещается с неизменной скоростью в одном направлении. Что-то похожее на «хивус» в Сибири. Что-то изменилось во мне тогда на всю жизнь. Вдалеке, на горизонте горы и небо – низко-низко. Я могу любоваться этим пейзажем всегда. Ничем не обремененные с друзьями, мы любили сходить погулять по рынку. Рынок в городе один, открытые ряды пестрили всем, что только можно представить. На лотках можно было найти все: и фрукты, некоторые из которых мы еще даже не знали, одежда, игрушки, сладости – конечно, один из самых интересных рядов на рынке, видеокассеты, мелкая бытовая техника, все в ассортименте. Мы все трогали, смотрели, обсуждали – все было интересно, фрукты и сладкое иногда незаметно воровали – по сливе, по виноградинке и быстро убегали. Это была золотая пора.

Однажды, мы угуляли прямо за город и обнаружили там озеро – настоящее открытие! почему мы никогда о нем раньше не знали? Жара, вода теплая, не очень чистая, но для нас это не имело значения. Все разделись и купались, не думая о том, что это за озеро, почему здесь никого кроме нас не было. Я купаться не стал (но очень хотел, глядя на моих друзей), я рассуждал: до дома пока дойдем – плавки не высохнут, а значит родители узнают. Однако, вернувшись домой, сам проговорился, где был, сказал, что я не купался, но по заслугам все же получил – малявки из двора через весь город пешком утопали за город, да еще и на озеро! Все же, после этого мы с отцом съездили вдвоем на это озеро на мотоцикле. Купаться не стали – это был резервный охладитель для городской котельной.

Такие истории у нас случались сплошь и рядом. Воспитание крепко вкладывалось в нас вместе с отцовским ремнем.

Где только мы ни гуляли, сколько было опасных для жизни моментов в наших исследовательских мальчишечьих походах, все было интересно.

Детство – это время, когда все можно. и вот оно подходило к концу. На следующий год я шел в детский сад.


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *