Исповедь

Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный подавай нам на каждый день; и прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого.

(Лк. 11:2—4)

уныние

Нередко на меня нападает неимоверная тоска, руки опускаются, ничего не хочу делать. Я просто погружаюсь в самого себя, тогда, даже, я не думаю ни о чем. Тело словно не мое, я весь сжимаюсь внутри — в комок сознания где-то между головой и грудью. Забвение. Внутренний голос останавливается, перестает говорить, подсказывать, направлять. Иногда у меня возникает страх перед ним: куда он направит мою волю в следующий раз. Он, словно цепной пес. Пока на цепи – он управляем, но только дай ему толику воли, как он становится неуправляем, и может кинуться и на меня.

Словно проваливаюсь в бездну, мир вокруг останавливается и ничего уже нет вокруг. Только тишина (внутренняя) и отстраненность от происходящего.

Это неприятное ощущение, меня охватывает страх перед этой темнотой, перед этой пропастью. Это словно стоишь на краю обрыва, и сейчас решается все, но моя воля позволяет остановить эту секунду и растянуть ее, кажется, до бесконечности. Странное ощущение внутри меня, комочка, мне приятно.

Оксюморон происходящего вызывает ужас. Нужно сделать шаг вперед и исчезнуть в пучине бездны или шаг назад, вернуться и забыть все, что увидел. Но моя нерешительность, мой страх перед будущим не позволяет сделать этого шага. И каждый раз, как уныние охватывает меня, я оказываюсь на краю, и время исчезает.

Я открываю глаза, прошло всего несколько секунд здесь, в «реальности». Я верю в Бога, в его триединство и только его признаю, как высшую силу и добро его, как благодать. Но отчего же во мне страх перед будущим, ведь Бог ведет меня, и пути Его неисповедимы. Вера в Бога ведет меня. Но, словно, она лишь на половину во мне, другая же половина – сомнение. Я осознаю, что только полное внутреннее самопожертвование может подавить сомнение и тогда я стану свободен от него. Но как сделать этот шаг: в бездну или уйти в сторону, чтобы когда-нибудь на пути своем снова повстречаться с этой пропастью. Я словно ищу способ обойти ее, но обхода не существует.

гнев

Зачастую я срываюсь на людях. Внутри кипит гнев, и, чаще всего, его причина в том, что что-то идет не так, как я задумал. Позже, я вновь и вновь понимаю, что так, как я задумал, никогда не будет. Всегда есть подвох. Мы предполагаем, Бог располагает. Так отчего же я злюсь, откуда этот гнев.

Еще не так давно я был гораздо более лоялен к людям, легче воспринимал происходящее и меньше нервничал, особенно по пустякам. Но в какой-то момент что-то пошло не так. Когда это произошло…

Спустя время я понимаю, что был не прав. Понапрасну обвинил кого-то в чем-то, кого-то оклеветал, хотя не разобрался в ситуации полностью. Поспешил с выводами. Я все время куда-то спешу, словно не будет дальше ничего, боюсь опоздать, не успеть. Стремлюсь совершать правильные, справедливые поступки, но на деле получается наоборот. Я снова гневлюсь, от чего страдают другие люди. А позже опять и опять понимаю, что был не прав. Я хочу попросить прощение перед людьми, кто, так или иначе, пострадал от моих нервов, выплеснутых на них, словно кипяток. Но этих людей уже нет рядом со мной по явным причинам. Тогда обида на самого себя копиться внутри, как снежный ком, и толкает меня все ближе и ближе к тому-самому обрыву. Получается так, что моя спешка превращается в гнев на, зачастую, невинных людей, а в итоге оседает обидой где-то в легких, вместе с дымом от табака. Замкнутый круг, где синусоидой уходишь от бездны сомнений и снова возвращаешься обратно.

зависть

Я не считаю себя завистливым. Я считаю, что моя высокая требовательность к самому себе не дает возможности зародиться во мне зависти. Порой я вижу зависть в глазах других людей, смотрящих на меня и на мои поступки. Я ненавижу лесть. Многие люди имеют своих кумиров, пытаются походить на них или принимать какие-то их черты. У меня нет кумиров. Идолы для подражания – это не про меня. Я не отрицаю возможность того, что я что-то понимаю или делаю неправильно. Принимая критику, моя требовательность к себе увеличивается.

Временами, я настолько устаю от этих высоких стен самокритики, что выхожу из них наружу, где нет ничего, и просто наблюдаю, остановив внутренний голос. Отдыхаю.

Мне интересно у всех есть внутренний голос или только у единиц. Это отклонение или норма?..

Страшно признаваться, когда не знаешь, та или иная единица, часть меня — это «хорошо» или «плохо», что настанет, когда другие узнают о ней: «отвернутся» или «оценят». Убивая, в первую очередь, в себе это сомнение, я «навязываю» другим, что эта часть меня есть «хорошо», а выкована она в стенах самокритики. Тогда какую-то форму зависти я вижу в других глазах, в глазах «меньшинства», ибо людям нужны кумиры. Кто везет, на том и едут.

гордыня

Наверное, я гордец. Я не хочу этого. Я против этого. Но все всегда идет не так, как я хочу, как я задумал. Не факт, что я задумал здраво, справедливо. Не дано никому из людей просчитать все ходы этой партии. Зачастую люди, и я в том числе, видим лишь поверхность, а суть, как айсберг, скрыта где-то в глубине.

Гипербола моей самокритики мнимо превозносит меня над другими людьми. Эту мнимость я осознаю. Пытаюсь бороться с гордыней. И снова этот оксюморон, эта противоположность внутри. Как чаши весов Фемиды, на одной чаше – самокритичность, на другой осознание мнимого превосходства. Нужно сломать эти весы, потому что ни то, ни другое не есть суть вещей, не есть действительная цель для меня, как одного из людей. Это навязанный вымысел. А я стою на краю бездны, держа эти весы в руке. И снова это сомнение.

алчность

Алчность, жадность – есть неумеренная склонность к получению материальных благ. Я такой же человек, как и все. Как и все, я хочу вкусно есть, быть в тепле, хорошо одеваться и еще много чего хочу. Но во мне нет этой склонности к неумеренной жажде тех или иных благ. Я готов протянуть руку помощи любому. Я лишь опасаюсь «подставы», обмана. Наверное, я параноик, раз вижу кругом обман и желание других превознестись любой ценой. Тут я боюсь обмана, боюсь, что в мою руку помощи взамен вложат камень. Снова оказываясь на краю этого бесконечно длинного каньона, я лишь вижу в дали свет закатного солнца и ветер дует все время, хоть я его и не чувствую, я чувствую сомнение.

Я понимаю, что нельзя так жить – всех ставя в противоположность себе и сомневаясь в каждом. Но по-другому у меня никак не выходит, хотя я продолжаю бороть в себе это чувство. Я чувствую, осознаю, что я меняюсь со временем. Становлюсь более жестким, дерзким. Это не есть хорошо, я так думаю. Поэтому стараюсь сдерживать свои эмоции, но это не всегда получается.

Возможно, в каких-то моментах я жадный. Со стороны всегда виднее. Но мне не нужно богатство. Естественное мое желание иметь достаток, чтобы было столько, сколько необходимо. При этом я прекрасно помню слова «чем больше человеку даешь, тем больше ему необходимо». Нет, я считаю, что у каждого в этом смысле есть предел.

Если бы мне предложили миллион, я бы отказался. Наверное, потому что я привык всего добиваться сам, своим трудом получать то, что имею. Принимаю то, что мое окружение, с этим не согласиться, но внутри я осознаю, что я такой. Мне проще, морально проще – отдать, нежели взять что-либо. Но, как говориться «дают – бери, бьют – беги»… и я беру.

чревоугодие

Нет, тут проблем нет. Я абсолютно лоялен к пище, и ем все, кроме морепродуктов – с этим выборочно. Конечно, я люблю вкусно поесть. Для меня не проблема приготовить пищу, главное, чтобы была чистой посуда, а уж из чего – даже из ничего можно сделать нечто. Я часто недоедаю, поэтому, когда у меня получается поесть, я хватаю пищу кусками, как дворняга. Знаю-знаю, что так нельзя есть, с пищеварением могут возникнуть проблемы. Ну, как-то так. Когда же мне выпадает поесть, я ем «до живота». Но я не считаю это чревоугодием. Это скорее образ жизни, когда ты все время в погоне. Я знаю, надо это менять. Я и сам устал от этого…

Я хочу спокойствия.

похоть, блуд

Ну и вопрос! Наверное, я похотлив. При этом мне нравятся не многие представительницы женского пола, а те, которые нравятся, с ними зачастую ничего хорошего не выходит. Может, я старею? Раньше все получалось: в двадцать два все шло хорошо, я был более открыт, пропускал всех через себя, как и сейчас, но что-то изменилось. Потом что-то сломалось, где-то внутри меня, и все пошло кувырком. Потом было достаточно женщин в моей жизни, но всегда все заканчивалось грустно, дождливо. Остались неприятные воспоминания. Теперь я стараюсь быть осторожнее. Видимо, когда в моей жизни появляется женщина, я безудержно пытаюсь ее удержать, но этим самым я отдаляю ее от себя.

Похотлив ли я? Возможно. В сексе я люблю разные позы, мне нравится чередовать их как-нибудь, с выдумкой – меня это забавляет. Я люблю видеть наши тела, слитые вместе, их изгибы, плавность линий, плавность движений. Видя вдалеке девушку, женщину, что мне симпатична, я представляю, каким бы могло быть наше соитие. Но даже попыток к нашему знакомству я не предпринимаю, я ухожу прочь. Почему? Потому что интуитивно понимаю, что это бред моего похотливого разума и физическая нехватка секса. Похотлив? – наверное, да. Блудлив ли я? – скорее нет, когда у меня есть партнер, мне не нужен ее дублер, я не ищу «еще». Мне это не интересно.

Благоразумие

Благоразумие — хорошая черта. Уметь видеть последствия своих действий до их совершения – отличное качество! Я пока только учусь, набираюсь «мудрости». Почему только учусь? Потому что стараюсь всегда оценивать текущий момент, что я могу сделать, какие поступки совершить и какие последствия при этом произойдут.

Не скажу, что я рисковый парень, но такая нотка в моем характере присутствует. Сейчас, уже отойдя в сторону от нелепых поступков молодости, юношества, тем не менее, порой, нелепости находят себе место и сейчас. С этим я и борюсь, учусь всегда видеть последствия во всем и не только последствия моих действий, но и других людей вокруг меня.

Изучение поведения близких и знакомых, других, окружающих меня, людей, родственников, дает возможность более емко оценивать свое текущее место на этом крае необъятного обрыва.

Здесь то и появляется дилемма. С одной стороны самоконтроль и мнимый контроль других людей, с целью достижения моих целей. С другой стороны моя Вера в Бога, где я понимаю, что все контролировать я не в силах, это невозможно. Бог меня направит, если я ему доверюсь. Тогда, возможно, Он укажет мне более пологий спуск в каньон, и я, наконец-то, смогу подняться на другой стороне обрыва, миновать эту проклятую бездну…

Мужество

Порой, страхи овладевают мной. Разные страхи: страх перед неизвестностью будущего; страх быть неправильно понятым другими людьми; страх не успеть осуществить то, что задумал; страх перед неизбежностью своего существования здесь…

Как я с ними борюсь? Очень просто! Остановившись на мгновение в окружающей меня суете бытия, я вспоминаю, что фактически мало что зависит от меня, моя судьба предначертана и то, что должно произойти – произойдет. Тогда я начинаю проще относиться к происходящему и, открыв глаза, я вижу, как мои страхи исчезают.

Наверное, способность принимать это – и есть моя сила, нравственная сила, что помогает преодолевать страхи. По большому счету, в этом нет ничего такого, ничего вычурного или зазорного. Но, порой, мне не так-то просто принять неизбежность. Обернувшись назад, оглядываясь в прошлое, зачастую вспоминаются неприятные моменты прожитой части моей жизни. Я не умею забывать…

Когда начинаю что-то с чистого листа, я не могу не опираться на прошлое, и вспоминаю, почему-то только плохое, свои ошибки. Очевидно, что я боюсь их повторения. Плюс, мое безудержное стремление к безукоризненности во всем. Это все одно, что одной рукой рисовать, а второй в это же время стирать нарисованное. Вот и получается в итоге «мазня». Поэтому,  не легко, порой, найти в себе сил закрыть глаза на прошлое, и просто принять настоящее, не думая о будущем.

Справедливость

Повсеместный контроль ситуации оказывается игрушкой в руках человека, которой он не умеет играть. Только Вера направит, ведь когда человек что-нибудь говорит, думает, вся Вселенная старается ему помочь получить то, чего он хочет. Но человек пытается изменить судьбу всяческими поступками, но результат рано или поздно будет тот, что задуман много миллионов лет назад.

В моем понимании, суть любых моих поступков должна не столько опираться на конечные задуманные цели, сколько на путь к ним. И вот здесь встает всегда вопрос справедливости. Не скажу, что я весь такой хороший и всегда делаю все по справедливости. Но я стремлюсь ее блюсти, относиться к каждому достойно, ведь я живу в обществе, которое составляют люди. Неважно, кто предо мной стоит: бомж в подворотне или «белый воротничок» под пиджаком. Я стараюсь быть одним человеком с каждым. Я устал, честно скажу, Вы можете назвать меня слабаком, это Ваше право. Я устал играть «роли», быть многоликим. Я и мое сознание — одно целое. Я считаю, что справедливость — это внутреннее самоограничение, которое я направляю в равной мере каждому, и каждому пытаюсь помочь, даже, если это происходит в ущерб мне. Я считаю, что это «правильно».

Ведь путь к поставленной цели можно пройти разными дорогами, но другие люди, которые появляются в моей жизни — неслучайны и я смотрю на них, оцениваю, оставляю в «своем круге», учусь у них, других исключаю из общения.

Справедливость в моем пути имеет второе место, и оно надежно управляет мной на пути к цели. Я понимаю, что справедливость – ключ к доброму взаимоотношению со всеми людьми.

Умеренность

Умеренность – это самоограничение для достижения нравственной цели. Моя нравственная цель – добро. Добро внутри меня, и я несу его другим людям. Да, не всем – близким, друзьям, родственникам. Иногда товарищам и знакомым. Но цель моя – это нести добро, справедливость и любовь.

Пожалуй, тут ограничений я никаких себе не ставлю, как всегда, иду напролом. Результаты таких действий, разумеется, не всегда совпадают с ожиданиями; часто люди меня не понимают и остаются глухи. Нет, я не пророк и не знаю, что лучше, как нужно делать, но понятия о добре и зле я разграничиваю внутри себя и верю, что Бог меня ведет, хоть я, порой, и иду напролом, не замечая ничего на своем пути. Конечно же, потом я оказываюсь, так или иначе, там, где и должен…

Вера

Однажды, мне повстречался священник. На святой земле, в непринужденной обстановке, он сидел на лавке один, смотрел на свои руки и о чем-то размышлял. Так случилось, что я оказался рядом, на соседней лавке, когда я пришел сюда, я даже его не заметил. Я долго решался заговорить с ним и после продолжительной тишины, молчания, я начал диалог. Я задал только один вопрос: почему он решил уйти от мирской жизни, суеты, и нашел свое пристанище здесь – в доме Господнем.

Я много думал об этом, имел возможность ранее заговорить об этом с другими церковными сановниками и людьми, причастными к церкви, имеющими положение ниже, но никак не решался сделать это.

Ответ священника был прост, но емок (по крайне мере, для меня это был более, чем полный ответ): «я не ушел от людей, я здесь работаю…». Вот так он мне ответил. При первом впечатлении от ответа, я не оценил момента, не понял его. Тогда я воспринял его слова, как усмешку, какую-то метаморфозу от насмешливой шутки. Позднее, я переосмыслил слова священника, и сделал совсем другие выводы. Возможно, я не так его понял ни во время нашего диалога, ни позднее, но суть того, к чему я пришел, размышляя над словами священника, говорит о том, что наша встреча не была случайностью (так посчитал я, возможно, потому что я не верю в случайность).

А пришел я к тому, что каждый живущий несет на себе ту или иную функцию. Куму-то суждено работать на заводе, жить одиночкой, иметь ненастоящих друзей. Кому-то – метаться от одного к другому, жить в суете, в смятении чувств, эмоций, действий, в этаком смерче событий. А кому-то хранить веру в то, что так оно и должно быть, что так оно и задумано, что тот, кто присматривает за всеми нами, ведет каждого из нас на всем протяжении этой маленькой жизни. Не стоит сетовать на то, что то или иное идет не так, или что ты, в целом, проживаешь свою жизнь «как-то не так». Значит именно эту жизнь, именно тебе так и задумано свыше прожить.

Но главное это то, как ты ее проживешь – в добре или в гневе, в ярости или в любви к ближнему, в забвении или надежде. Главное то, что ты пронесешь в своем сердце от начала и до последнего вздоха. Эта жизнь не предел и не конец, уж точно. Это только маленькая часть невероятной задумки, имеющей, безусловно, определенные цели, которые не стоит даже начинать искать. Любопытство, как говорят святые отцы, есть смертный грех. Пути Господа неисповедимы. И это моя Вера.

Надежда

Надежда способна сокрушить стены это не уверенность, основанная на фактах, но сила, эмоция, способная сподвигнуть на реальные действия, создание событий, новых фактов, способных изменить ситуацию.

Надеюсь ли я? – да! Я питаю много надежд, они мои неотъемлемые составляющие. Я надеюсь, что у моей мамы все будет хорошо, надеюсь, что мои друзья навсегда останутся моими друзьями. Надеюсь, что я всегда буду помнить дорогу от моего студенческого общежития до университета, надеюсь, что всегда буду помнить лицо, этот возбуждающий силуэт той, что действительно любила меня. Надеюсь, что когда-нибудь я и мой отец станем лучшими друзьями. Надеюсь, что жизнь будет продолжаться и после меня. Надеюсь, что когда-нибудь все люди придут к справедливости, добру и любви…

Любовь

Это, пожалуй, самый сложный для меня вопрос. Что для меня любовь?..

В моем понимании сейчас такие абстракции витают по поводу Вашего вопроса.

Возможно, другой человек сейчас заговорил бы об уважении, взаимопонимании, ласка, уступчивости и еще перебрал бы кучу понятий, хотя, они не есть любовь. Все это, по-моему, самостоятельные понятия, которые должны сопутствовать любви постоянно. Для одного человека любовь – это взаимопонимание (он так ответил бы, наверняка, потому, что как раз этого ему и не хватает в отношениях); другой обозначил бы любовь, как меру самопожертвования (этакий «герой», всюду раздающий свою доброту без меры, взамен не просит ничего, даже ответной любви, в таком понимании – заблудшая в непонимании, душа).

Я мог бы сейчас о многом поговорить в рамках этой темы, но Ваш вопрос вполне конкретен – я должен ответить. Что же такое любовь для меня?..

Так сложилось, что я привык, как говориться, «раскладывать все по полочкам», структурировать. Это помогает найти ответ на сложные вопросы. Любовь может быть только одна – к человеку, все остальное – наше «нравится», я так считаю. В моем понимании, самая дорогая любовь – к женщине, по причине продолжения рода. Но, род можно (возможно) продолжить с любой женщиной. Тогда и любить будешь ту, что дала тебе детей. Но жизнь – каверзная и курьезная штука – ушел от одной, пришел, в итоге, к другой. И вот теперь ты любишь ее – другую, «новую». Снова любовь, но уже к другому человеку.

Но в моей жизни все немного иначе… за прожитую часть жизни мне посчастливилось любить трех девушек. Действительно любить, до жара в груди и бескрайнего волнения в ожидании новой встречи. Я любил их с полным самопожертвованием, с невероятным желанием находиться безотрывно рядом, со страстью, способной превратить бескрайнюю ночь в короткие минуты. Любил каждую из них так, словно только она существует во всей вселенной, а я заблудший путник, которому спустя бесконечность скитаний посчастливилось встретить своего спасителя. Для меня эта любовь символизирует неистовство огня, выплескивающего снопы раскаленных искр, бушующего ветра и влаги, постоянно перемещающейся от нее ко мне и обратно, замыкая этот круговорот метаморфоз ощущений и желаний, когда грани между стихиями размыты. Я и сейчас люблю каждую из них.

Теперь это только воспоминания, только отблески закатного солнца на воде, уносящей меня все дальше и дальше, только воспоминания… Не понимаю, почему так горьки они. Наверное, из-за расставания, ведь расставаться, тем более с любимым человеком, всегда грустно, дождливо и против желания. Что я вынес из этого? Спасибо! – теперь я знаю, что такое любовь, знаю, что не зря прожил эти годы, знаю это точно, потому что храню эти искорки прошлого безумия страсти, неистовства чувств в глубине моего необъятного, медленно каменеющего, сердца.

Так что же такое любовь для меня? Пожалуй, это ощущение, что я – это она, а она – это я, как два полюса магнита, накрепко прилепившихся друг к другу. Это безумство чувств, страсти, желаний, сплетенных воедино в огромное торнадо, сокрушающее на своем пути любые преграды, и уносящее далеко от земли – прямиком к Небесам…

© Исповедь. Гребенкин Е.К.

12.02.2015 – 23.05.2015


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *