Правдивая история Ли Чжоу

Глава I

Если бы подобную историю поведал мне не мой друг – Ли Чжоу, а кто-либо другой, я, наверное, отнесся бы к рассказанному скептически. Навряд ли поверил бы и, скорее всего, пропустил бы мимо ушей большую часть, а в последствие, вообще бы выкинул ее из головы. Мои друзья и знакомые много рассказывают историй, и с многими из них я поступаю именно так. Но Ли – невероятно интересный человек, и в его историях я подчерпываю нечто большее, чем просто толкование того или иного события. Но прежде, чем я поведаю вам, мой дорогой читатель, историю Ли, я бы хотел немного рассказать о нем самом.

С Ли Чжоу мы очень давно знакомы. Как мы познакомились и при каких обстоятельствах – это, пожалуй, отдельная история и, возможно, когда-нибудь я вам ее расскажу. Сейчас же он живет на берегу реки. К нему всегда приятно зайти в гости, хотя это у нас получается не часто: у меня нет времени свободного или мои планы не позволяют нам свидеться, а уж за ним не заржавеет. Ли всегда можно встретить либо дома, либо стоит недолго подождать его около его жилища, он словно чувствует присутствие гостя, и возвращается из леса. Когда мне все же удается выкроить время и приехать к Ли на огонек, мы любим с ним посидеть у огня, угоститься чаем, и обменяться несколькими интересными наблюдениями из собственной жизни. Наши чаепития нередко затягиваются, и я всегда знаю, что могу остаться у него до утра. А уж за ночь мы наговоримся столько, что когда я возвращаюсь в город, еще целую неделю могу «переваривать» рассказанные им истории. Я не знаю, откуда Ли их берет, ведь он все время живет в своей хижине на берегу. Иногда ходит в лес, но никогда не бывает в городе. Я не раз предлагал ему отправиться туда, но он всегда отказывается.

За все время, сколько мы с ним знакомы, я никогда не спрашивал его о том, как долго он живет в здешних краях и о его биографии вообще. Ли, в свою очередь, не интересуется моей, хотя по его взгляду можно предположить, что он знает о своем собеседнике все. Не знаю, правда, приезжает ли к нему еще кто-либо кроме меня. Мне вполне достаточно совместного с Ли времяпрепровождения. Как мне кажется, и ему тоже. В том плане, что нам просто интересно друг с другом общаться. Истории, которые Ли мне рассказывал, не всегда были правдоподобны или могли бы вызвать сомнения, но только не у меня. Его манера говорить завораживает, и хочется слушать все больше и больше.

Хижина Ли Чжоу уставлена просто. Низкая дверь открывает просторное жилище с высоким потолком в виде купола, и очагом по середине, который, видимо, никогда не тухнет. Здесь всегда тепло и уютно. Ковры на полу с вышитыми узорами пестрят, но не бросаются в глаза, небольшой топчан с подушками, и стол из цельного массива дерева на коротких ножках. Ли живет один, но в его доме всегда пахнет пищей, убрано и приятная легкая атмосфера. Днем солнце проникает через отверстие в крыше над очагом, а ночью, можно, кажется бесконечно, любоваться на звезды. Вокруг хижины нет ни заборов, на входной двери замка. Кажется, у Ли не бывает нежданных или неожиданных гостей. Он всегда гостеприимен и рад, когда я к нему приезжаю.

Ли выглядит как заматеревший китаец. Невысокий, коренастый с узким разрезом глаз. На вид ему можно было бы дать около пятидесяти – не знаю, сколько ему на самом деле, я его ни разу не спрашивал об этом. Состарившееся лицо с множеством морщин, пересекающих лицо, не сходится с его крепким телом. Если посмотреть на него со спины, например, ему смело можно дать лет тридцать. Видимо, его аскетический образ жизни держит его в тонусе. Меня это даже немного поддевает – жить в лесу, поближе к природе, питаться тем, что найдешь сам и даст лес и река. Чисто и тихо – мне этого не хватает.

Не смотря на то, что не далее, чем в пятидесяти километрах вниз по течению реки давно стоит плотина гидроэлектростанции, здесь еще тихо и в реке полно рыбы. В тайге еще водится зверь, и Ли очень любит гулять по лесу и охотиться. Когда-нибудь он и меня возьмет с собой.

Глава II

Сегодня пятница, и после работы я намереваюсь приехать к своему другу Ли Чжоу. Я уже давно к нему не заглядывал. Интересно, как он там. Что у него нового, и что он поведает мне в этот раз. О чем расскажет – об огромной рыбе, которую он поймал или хитрой лисе, которая обманула его – очень находчивого охотника, или о каком-нибудь страннике, заглянувшем к нему на огонек. Я не знаю. От города до его хижины не более двух часов пути, это если в городе не будет пробок. Сегодня я освободился пораньше. Днем я хорошо перекусил, поэтому, выйдя из офиса, направился прямиком к машине. Надо бы поаккуратнее на трассе – прошлой ночью были заморозки, и даже выпал небольшой снег. На улице прохладно, и я застегнул пальто. Машина прогрета, так что, не теряя времени, я уже выезжал из города. С каждым годом все больше и больше пробки. Толи люди живут все богаче, толи откуда столько машин?..

Проехав полицейский пост, я расслабился, и предвкушал встречу с Ли. Дорогой я думал о делах и поэтому не заметил, как преодолел путь. Тут главное знать, где свернуть с трассы. Я езжу так: на 163 километре дороги на юг от города есть серия поворотов. После третьего поворота – направо, почти сразу будет высокая сосна, у которой ветви только на верхушке, при этом ствол в большей части гладкий. Так вот,  за этой сосной нужно съехать с дороги направо и спуститься к реке. Вдоль берега идет грунтовая дорога, которая выведет на хижину Ли.

Выйдя из машины, я вдохнул морозный чистый воздух. Солнце заката провожало взглядом меня, пленяя розово-оранжевым сиянием, и плавно заходило за верхушки деревьев там – далеко. А пока свет плавно, словно, тягучий, расстилался по берегу, отражался от гальки. Здесь холоднее, чем в городе. Вода спокойная и, кажется, никуда не течет. Тишина. Невдалеке виднелась хижина, и из верхушки конусной крыши струился дымок – Ли дома. Я направился к юрте. Скользкие, от изморози, камни под ногами похрустывали, когда я ступал по ним. Подняв занавеску, и открыв дверь в хижину, меня обдало теплом и запахом сушеных трав и пищи.

— Давно ты не приезжал, — откуда-то из глубины прозвучал голос Ли, его не было видно, — проходи, я рад, что ты решил навестить старого друга. Его голос был грузным, но при этом струился как песня. Разувшись у входа, я, сложив ноги, присел у очага. Пламя играло на потрескивающих углях. Запах дыма ничуть не мешал. Сквозь отверстие в крыше свет проникал внутрь, и освещал дальнюю стену юрты. На прутяной обрешетке стены висела шкура медведя головой вверх, а на полу топчан с множеством подушек.

— Садись ближе к столу, — сказал Ли, ставя на угли с краю глиняный красный чайник с иероглифами, — замерз?

— Да, немного, – ответил я, пододвигаясь к столу, и подминая под себя несколько подушек.

— Что нового, рассказывай, как поживаешь, что видел, что слышал?

— Все по старому, знаешь, ничего не меняется. Дом, работа, и все в таком духе.

— Э, нет, — возразил Ли, — каждый день – новый день, сегодня снег так лег, а завтра по другому ляжет. Рыба еще два дня назад как хорошо шла, а сегодня что? – вся на дно ушла, холодно. Он улыбнулся, оголяя желтый зубы, и прищуриваясь, так, что глаза совсем не было видно.

— Ты прав. Из-за городской суеты ничего не видно, —  я не успел договорить, как Ли меня перебил.

— Просто нужно смотреть, и хотеть увидеть, и тогда все станет видно, — он еще шире улыбнулся, — сейчас напою тебя чаем, такой ты еще не пробовал, сам собирал, вот и согреешься…

В хижине было тепло, но, видимо, я продрог, и мне было холодно. Я снял пальто, и положил его у входа, заняв свое прежнее положение. Пока Ли суетился в шкафчике, и перебирал руками травы на стенке, я смотрел на огонь. Верно говорят, что на огонь можно смотреть часами. Синенькие огоньки над углями прыгали, и горели сверху огнем, попеременно стреляя снопиками искр. Ли, по хозяйски, подбросил шишек в огонь, отчего сначала пошел густой дым, а потом они стали медленно, похрустывая, гореть.

Ли ни разу не спрашивал у меня ни о чем конкретном, но всегда рад меня видеть. Вот сейчас, например, он напевал какую-то песенку не то на тюркском, не то на монгольском, и суетился по полкам, собирая на стол чашки, гайвань, еще чайник, и откуда-то достал небольшой ломоть вяленого мяса и горсть мороженых ягод.

Я смотрел то на огонь, то, сквозь дым, на темно-синее небо, где уже появились первые звезды, когда Ли начал говорить.

— Я тебе не рассказывал про один случай на плотине? – начал он, продолжая суетиться.

— Нет, не припоминаю. Ты был на плотине? Это же далеко отсюда, даже на машине…

— Это на машине далеко, а пешком-то оно иначе, — снова растянув улыбку, ответил Ли, — я далеко гуляю, многое вижу, слышу. Ты был когда-нибудь женат? – спросил он, не отвлекаясь от дел.

— Нет, я не думаю об этом, да и не хочу пока…

— Тогда послушай, как в жизни бывает. Ведь, в жизни бывает даже так, как, порой, кажется, не может быть… Я, ведь, не отговариваю тебя от женитьбы, просто случай…

Меня заинтриговали слова Ли, и мне стало интересно. Чайник тем временем, на углях, забурлил, и Ли начал приготавливать чай. Я знаю, что по идее, заваривание чая – это целое искусство.

— Ты не против, если я закурю? – спросил я, хотя знал, что Ли всегда кивал одобрительно, и в этот раз он не противостоял. Я достал трубку и кисет из кармана пальто, плотно забил табак, и закурил. Тем временем, Ли мелко наломал на столе травы – я не знаю, что это были за травы, но охотно доверял другу. Сначала, он обдал всю посуду кипятком изнутри, медленно, никуда не торопясь. Налил на половину в гайвань  и во второй чайник кипятка. Через пару минут вылил кипяток, и засыпал в гайвань смесь трав, снова залив кипяток. Через минуту он вылил первый настой – «помыл чай». Затем, как говорит Ли, «нужно чай женить» — залил кипяток в гайвань, и медленно поливал ее кипятком снаружи, давая сосуду полностью прогреться, а травам отдать свою силу ручейной воде. Приоткрыл крышку гайвани, чтобы чай не был через чур горячим, и слил кипяток из второго чайника.

Пока чай насыщался, он умелой рукой разрезал мясо на мелкие кусочки, и разломал смерзшиеся ягоды, это были малина, крыжовник, земляника, морошка. Движения Ли были плавные, и он закончил когда поставил передо мной тарелки с пищей. Я разомлел в теплом помещении у огня. Тем временем чай заварился, и старый китаец перелил настой во второй чайник, в очередной раз полив его сверху кипятком. Потом достал кисет, от которого пахло пряностями, и высыпал несколько щепоток в чайник, поставив на угли тот, что с иероглифами.

— Так о чем это я, — как бы в пустоту, сказал Ли, — да, случай, — начал он, разливая чай по пиалам. От него пахло корицей и еще чем-то. «Откуда у Ли корица» — подумал я. Сделав несколько глотков, я, как и каждый раз, удивился, насколько приятный, мягкий и вкусный чай заваривает Ли!

Глава III

Машина неслась по асфальтированной дороге, минуя повороты один за другим. Шипы на шинах вырывали куски наледи, и разметывали их шлейфом позади машины.

Черный, тонированный, немецкий седан надежно держал дорогу, и скрывал водителя где-то в своих недрах.

Пошел снег, медленно присыпая дорогу. Деревья стенами расступались, пропуская дорогу затяжным серпантином.

Медленно поднявшись в гору, фура подъезжала к мосту, пересекающему реку недалеко от того участка, где живет Ли Чжоу.

Немец неминуемо догонял фуру, и нагнал ее в том месте, где туман от воды размывает обстановку так, что ни начала, ни конца моста увидеть не представляется возможным. Видимо, водитель тягача ожидал ситуации, т.к. он остановил машину в тот момент, когда иномарка уперлась в хвост фуры.

Дверь седана быстро открылась. Человек в черном пальто и с короткой стрижкой мгновенно оказался на улице. Синего цвета, красивого покроя рубашка выдавала в незнакомце эстета. На вид ему можно было бы дать около 30-35 лет.

Он быстро направился к кабине фуры, не застегивая пальто и, не закрывая дверь, и не глуша двигатель своей машины.

Водитель тягача не заставил себя долго ждать, и спустился из кабины, держа правую руку за спиной. Ему было порядка 50 лет, в джинсах с масляными пятнами, и сером свитере с высоким воротом.

Их речь разобрать было невозможно. Ли наблюдал картину с большого расстояния, и лишь звук ветра между деревьев глушил звуки на реке. Нет ничего кроме этого монотонного звука движения воздуха. Неожиданно молодой человек быстро подошел к водителю фуры, и начал что-то ему говорить, активно жестикулируя. В этот момент  человек в сером свитере показал руку, и быстрым движением руки нанес удар в область живота. Лезвие ножа легко вошло в тело, вызвав внутренне кровотечение. Молодой человек медленно опустился так, что сел на колени, а руки тыльной стороной легли на асфальт. Он так и останется в этой позе. Водитель фуры вернулся в кабину, и, выпустив воздух из тормозной системы, быстро исчезнул в тумане лесной дороги.

Ли еще долго смотрел на человека и машину, все ожидающую своего хозяина, чтобы продолжить путь.

В воздухе повисла пауза. Треск дров в огне казался громом. От чая меня разморило и расслабило, но ум был чист, как стекло в окне. Тело слегка онемело, и движения были заторможенными. Тепло.

Ли поставил на стол глубокое блюдце с орехами и сухофруктами, сел напротив, и продолжил, прищурив левый глаз.

— Думаю, что это был сын.

— Сын? – удивился я, – почему ты так решил?

Ли не ответил, но продолжил рассказ.

— Это был сын. Сын, которого не хотел отец. Очевидно, отец знал все, а вот его ребенок только недавно распознал в водителе фуры своего отца. Жизнь оборвалась. Он был молод. Так бывает.

От этих слов мне стало не по себе.

После мы еще о многом беседовали с Ли тем вечером. Я просидел у него в гостях до позднего вечера. Разморенный, расслабленный, сытый я, честно, уже никуда ехать не хотел. Ли понял меня без слов, как и настоящий друг. Я улегся там же, где и сидел, подгреб под себя какую-то шкуру, лежавшую на полу, и смотрел сквозь отверстие в крыше на звезды. В это время в моей голове всплыл рассказ Ли, и я еще очень долго размышлял об услышанной правдивой истории.

Конец.

© Правдивая история Ли Чжоу. Гребенкин Е.К. 26.08.2012 – 30. 12.2012


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *